Апрель - время активной деятельности многих видов улиток по продолжению рода. 13 числа я решил проверить, насколько активно происходит эта самая деятельность. Упаковав в рюкзак недавно пробретенный Canon 350D и прихватив дополнительный телеобъектив, отправился на небольшую экскурсию по окрестным лесополосам. Помня о том, насколько насыщена улитками лесополоса возле местного тепличного комбината, выбрал ее...

Высокая трава окружала тропу. Изредка попадались неполовозрелые экземпляры Xeropicta - они покачивались на тонких и высоких травинках. Почва была недостаточно влажной, поэтому ни спариваний, ни яйцекладок я не застал. Я решил, что настало время переворачивать камни. Чем, собственно, и занялся. Под камнями оказалось немного повеселей - слизни трех видов, пауки и прочая мелкая беспозвоночная сволочь.

Снимая паука, который весело уминал бледно-зеленую гусеницу, я выронил очки (перед этим я их положил в карман, чтобы не мешали смотреть в видоискатель). Правда, о том, что я их выронил, я узнал не сразу, а только отойдя на несколько шагов. Оказалось, что искать очки без очков в густой траве не очень удобно. Практически на четвереньках я несколько раз совершил пятиметровый переход от камня, возле которого я снимал поедателя гусениц, до забора, где я увидел и снял другого паука. По пути я откидывал густые зеленые пряди и с каждым проходом надежда найти очки таяла. При этом сразу вспоминалось, что оправа довольно дорогая, что стекла тоже недешевые... Так, ползая в траве я решил, что пора все-таки переходить на контактные линзы.

Собрав мысли в кулак, я восстановил в деталях своим перемещения и точнее "увидел", где мог потерять очки. Действительно, они лежали возле забора, там где я снимал второго паука. Радостно натянув на нос новообретенные очки, я отправился в путь. Путь оказался коротким.

В траве возле тропинки сидел убийца над телом своей жертвы и жадно пожирал ее. Это была обыкновенная полевка, которая вгрызалась в слизня (Tandonia cristata). Я достал фотоаппарат, снял очки и снова сунул их в карман (мелькнула мысль, а вдруг опять упадут, но охотничий азарт быстро взял вверх над бережливостью). Осторожно, крадучись, я стал подвигаться поближе и вот уже туловище полевки с трудом умещается кадре, снимаю. Выше, на небольшом уклоне, я замечаю нору. Но полевка гораздо ближе к норе, чем я. Нужно отрезать ей путь к отступлению, но в то же время, зная обычную прыть этих зверьков, решаю сделать еще несколько кадров...

Ожиревший грызун был так поглощен своим кровавым пиршеством, что не сразу заметил мое присутствие. Этого мало: обнаружив, что кто-то приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, полевка сделала настолько вялую попытку скрыться, что настичь ее не составляло труда. Убегала она, прыгая в высокую траву, но эти прыжки отняли у нее столько сил, что, казалось, после этого, сказав мысленно "черт с вами, жрите меня, никуда не побегу!", полевка утратила всякую волю и позволяла делать с собой все, что угодно. Вид у зверька был весьма упитанный, но не очень здоровый: в проплешине на голове виднелся не менее упитанный клещ.

Фотосессия была довольно продолжительной (по мнению полевки, которая просто задремала, пока я передвигал ее небольшой палочкой и придавал ей живописные позы), но плодотворной. Максимальное усилие, помимо первых прыжков, которое позволила себе фотомодель - это был вялый укус палочки, от которого никто из присутствовавших не пострадал. Кстати, слизень тоже шевелился, хотя выглядел еще более вяло, но у него в отличие от полевки была весьма уважительная причина - если у нее была только проплешина на лбу, то у слизня голова была откушена напрочь.

В это время солнце уже склонилось к закату и я отправился в недалекий обратный путь.