Крымский малакологический сайт Сергея Леонова
Реклама: •
Об авторе Наземные моллюски Фоторепортажи Сергей Крамаренко
Прогноз погоды Каталог ссылок
Гостевая книга
Пресноводные моллюски Статьи
Григорий Прокопов
Фотогалерея Крыма
На главную

К истории использования наземных улиток человеком в Крыму

С. В. Леонов

Наземные моллюски занимают важное место в самых разнообразных экосистемах. Они, большей частью, являются консументами первого порядка и вовлекают в энергетический обмен энергию зеленых растений, растительных остатков, грибов, частично поставляя ее на более высокий энергетический уровень и частично переправляя на более низкий в виде экскрементов, которые представляют собой важный субстрат для формирования гумусных веществ почвы и потому подолгу не залеживаются. Многие даже не хищные животные смотрят на улитку как на потенциальную жертву (Heller, Ittiel, 1990; Leonov, 1998). Наше исследование показало, что в ряду потребителей улитки не последнее место занимает человек.

На территории Крымского полуострова использование улиток в гастрономических и хозяйственных целях продолжается уже несколько тысячелетий. Обеспечение себя пищей было одной из главных задач первобытного человека. Проблема состояла в том, что доисторический человек еще не научился делать запасы. «Все, что добывалось, сразу же поедалось, а в случае неудачной охоты приходилось голодать» (Надинский, 1951, с. 10). В связи с этим такие малоподвижные животные как улитки не могли не обратить на себя пытливый взгляд первобытного охотника и в случае неудачной охоты за крупной добычей служили более скромной, но вполне сытной пищей. В те времена возникло людоедство (Надинский, 1951), а диета из улиток была неплохой альтернативой.

Рис. 1. Обыкновенная улитка (Helix albescens Rossm), закупорившая
устье плотной известковой крышечкой – эпифрагмой (ориг.)

Когда люди научились делать продуктовые запасы, улитки оказались ценным и удобным для хранения сырьем. Они как будто специально созданы для того, чтобы служить живыми консервами за счет способности впадать в продолжительную спячку, формируя плотную известковую крышечку – эпифрагму (рис. 1). В карстовом навесе Шан-Коба в Байдарской долине при раскопках был обнаружен целый склад улиток рода Helix, расположенный в естественной камере, образовавшейся в скале. В толщу аккуратно уложенных улиток были воткнуты длинный обломок рога благородного оленя и бедро дрофы, которые служили для выгребания моллюсков по мере надобности. Аналогичные места хранения геликсов были обнаружены и на других мезолитических поселениях (История УССР, 1981).

В то время способ приготовления улиток отличался от современного: их не варили, а запекали в небольших пекарских ямках, как и мясо других животных. Истощение естественных запасов традиционных промысловых животных заметно снижало добычливость охоты.  «Мясная пища в мезолите постепенно становилась все менее доступной, люди поедали мясо хищников, собак и грызунов. Кризис охотничьего хозяйства заставил мезолитические общины обратиться к новым источникам питания и совершенствованию тех, которые были известны и раньше» (История УССР, 1981, с.50, 51). Древнейшие люди оставили множество следов своего пребывания в Крыму. «Крымский полуостров по обилию и разнообразию памятников материальной культуры первобытного общества может служить и служит своего рода лабораторией для изучения условий жизни доисторического человека на разных ступенях его развития» (Надинский, 1951, с. 13). В Крыму очень часто охотничьим стоянкам и стойбищам сопутствуют скопления раковин наземных моллюсков, как правило, это раковины обыкновенной улитки Helix albescens Rossm. Неподалеку от Охотничьего грота, который служил временной стоянкой первобытным охотникам, на нижнем плато Чатырдага есть пещера Голубиный колодец, в которой также были найдены завалившиеся туда в давние времена раковины (рис. 2).

В неолитическом слое поселения Таш-Аир I найдены очаги овальной формы, возле которых наряду с осколками кремня и костями животных найдены раковины обыкновенной улитки H. albescens (Колосов, 1963). В тех поселениях, где собирательство составляло значительную часть хозяйства, часто обнаруживаются большие скопления раковин Helix (Археология УССР, 1985). На морских побережьях среди бытовых и кухонных остатков вместе со створками мидий, устриц, пателл обнаруживаются и раковины наземных улиток. Подобные отложения приписывают так называемой культуре раковинных куч, представители которой имели очень скромный рацион, состоявший почти исключительно из моллюсков (свыше 90% рациона). Радиоуглеродная датировка возраста такого поселения на месте цитадели Джевенез-Кая в Гурзуфе по раковинам мидий дала результат около 2200 г. до н. э. (Фирсов, 1976). Это самый глубокий слой на месте поселения, просуществовавшего до момента разрушения турками в 1475 г. В вышележащем слое вместе с обломками керамики, среди костей также обнаружены истертые раковины. Этот слой «охватывает как таврскую эпоху, так и раннее средневековье, по-видимому, включая и время Юстиниана I» (Фирсов, 1976, с. 23). В Крыму очень часто на одном и том же месте сменяли друг друга поселения разных народов и эпох. Однако новые поселенцы не только вытесняли своих предшественников: они перенимали языки, верования и многие традиции, смешивались с остатками местного населения и продолжали существовать в обжитых уголках полуострова.

Рис. 2. Три экземпляра обыкновенной улитки (Helixalbescens Rossm) из пещеры
Голубиный колодец на нижнем плато Чатырдага (ориг.).

В античной Греции улитки были достаточно традиционным продуктом питания. По-видимому, они считались не деликатесом, а простой и доступной даже для низших слоев населения пищей. Действительно, любой крестьянский мальчик мог насобирать и приготовить их тут же на костре, рассказ о чем мы встречаем у Эзопа (Античная басня, 1991). В Крыму существовало множество колоний, в которых жили древние греки. При раскопках античных городов среди кухонных отбросов часто встречаются раковины моллюсков.  Г. Шлиман при раскопках Трои обнаружил остатки устриц и других моллюсков, которыми питались жители этого древнейшего города (Штоль, 1965). Кстати, первые поселения на месте легендарного Илиона появились еще в неолитическую эпоху.

На Крымском полуострове скопления раковин съеденных улиток попадаются в поселениях Боспорского царства, в Херсонесе Таврическом и Неаполе Скифском, в южнобережных укрепленных монастырях и в средневековых пещерных городах. В выборке хозяйственных отбросов из выгребных ям Боспорского поселения Нимфей среди осколков посуды и костей домашних животных нами были обнаружены в значительном количестве створки раковин мидий и устриц, а также раковины обыкновенной улитки Helix albescensRossm (рис. 3, 4). По осколкам чернолаковой керамики удалось определить возраст слоя как конец IV в. – начало III в. до н. э. Раковины улиток сохранили спиральные пигментные ленты, которые лишь немного выцвели. Судя по всему, эти моллюски были сварены и затем извлечены из раковин, которые вместе с остальными отходами попали в мусорную кучу. «Мощные слои «кухонных остатков» на горе Митридат» исследовал И. И. Пузанов (1927, с. 248) и также нашел в числе прочих обыкновенную улитку.

Незадолго до начала новой эры Боспорское царство стало влиятельнейшим соперником Римской империи в восточных провинциях. С намерениями ограничить растущее влияние Боспора римляне проникли на Крымский полуостров в I в. до н. э., принеся с собой свои кулинарные и прочие привычки. В Римской Империи тоже пользовались популярностью блюда из улиток, но, похоже, что и здесь они рассматривались не столько в качестве деликатеса, сколько в качестве доступной и здоровой пищи. Плиний Старший, который хорошо знал Крым, был очень эрудированным человеком, в своей «Естественной истории» рекомендовал употреблять мясо улиток при желудочных заболеваниях (Скржинская, 1977; Avagnina, 1992). Он же описывает некоего Фульвия Липпина, который «устроил обширное заведение для искусственного разведения улиток и даже изобрел для них особенный корм, состоящий из пшеничной муки, замешанной на виноградном сусле» (Брэм, 1992, с. 399; Thompson, Cheney, 1996). Интересен был и способ «охоты» на улиток. В широкое блюдо наливалось перебродившее пиво. Улитки, привлеченные запахом дрожжей, собирались к нему, падали в пиво и тонули. Наиболее крупных улиток римляне отбирали для разведения (Thompson, Cheney, 1996).

Рис. 3. Раскопки на месте боспорского поселения Нимфей: слой кухонных отбросов,
содержащий осколки посуды, кости домашних животных, дельфинов, рыбные кости,
раковины морских двустворчатых моллюсков и обыкновенной улитки (фото Ю. Н. Ляшенко).

В письме к Септицию Клару Плиний Младший упрекает своего товарища в том, что тот не пришел к нему на обед и не сумел отведать в числе прочих блюд специально приготовленных улиток, а «предпочел есть у кого-то устриц, свинину, морского ежа» (Письма Плиния Младшего, 1984, с. 16). Видимо, Плиний Младший прислушивался к диетологическим советам своего дядюшки, хотя, похоже, устрицы все же были в Древнем Риме популярнее прочих моллюсков. По этому поводу высказывается римский поэт Марциал, отобедавший у некоего Понтика:

Если обедом меня, не подачкой, как прежде, прельщаешь.
Что ж не такой же обед мне подают, как тебе?
Устриц себе ты берешь, упитанных в водах Лукрина,
Я же ракушки сосу, рот обрезая себе;
Ты шампиньоны жуешь, а я свинухом угощаюсь,
С камбалой возишься ты, я же лещами давлюсь;
Ты набиваешь живот золотистого голубя гузкой,
Мне же сороку на стол, сдохшую в клетке, кладут.

По характеру противопоставлений можно понять, что предпочел бы откушать приглашенный на обед Марциал. Вероятнее всего под «ракушками» подразумеваются мидии, у которых створки раковин имеют довольно острый край по сравнению с устрицами (рис. 4).Другой римлянин, врач Гален, рекомендовал употреблять вареное и тушеное мясо улиток при водянке, заболеваниях опорно-двигательного аппарата, женщинам в период беременности, а также подросткам во время интенсивного роста, когда идет формирование скелета (Daguzan, 1989a).В Херсонесе примерно с IV в. до н. э. практиковали греческие врачи. Об этом свидетельствуют многие надгробья с эпитафиями (Соломоник, 1988) (имеются в виду надгробья врачей, а не пациентов – С. Л.). Последователи Асклепия видели путь к исцелению в здоровом образе жизни и рациональном питании. Большие скопления моллюсков в отбросах свидетельствуют о том, что мягкотелые составляли значительную часть рациона херсонеситов. Порой раковинами съеденных моллюсков удавалось даже мостить улицы города (Фирсов, 1976).

В Риме медициной занимались преимущественно рабы и либертины (вольноотпущенники), часто привезенные из греческих городов или восточных областей, где господствовал греческий язык. Кроме эпиграфических существуют и палеопатологические доказательства преемственности греческой и римской медицины на территории Херсонеса (Пономарев, 2001). Профессия врача являлась потомственной, и детям врачей даже давали имена с прицелом на их дальнейшую специализацию – Медик, Диет (Соломоник, 1988). Человек с именем Диет просто не мог не обратить внимания на рекомендации старшего товарища Плиния по поводу использования мяса улиток.

Рис. 4. Раковины моллюсков, которые были найдены среди кухонных отбросов
при раскопках Нимфея: 1 – мидии (Mytilus galloprovincialis Lamarck);
2 – сердцевидки (Cerastoderma lamarcki Reeve); 3 – устриц (Ostrea edulis L. (слева),
O. lamellosa Brocchi); 4 – обыкновенной улитки (Helix albescens Rossm) (ориг.).

Современные исследования биохимического состава мяса улиток полностью подтверждают мнение греческих и римских медиков о его диетической ценности (Avagnina, 1992; Попов, Леонов, 2000). Продукты из улиток назначают в пищу при всех нарушениях кальциевого баланса в организме, беременным женщинам,  кормящим матерям, детям и взрослым людям при заболеваниях, требующих регенерации и укрепления костно-хрящевой ткани, в частности, при хондрозах, коллагенозах, туберкулезе костей и лучевой болезни. Такие назначения связаны с высоким содержанием в улиточном мясе солей кальция и магния, а также других минеральных соединений в легко усваиваемой человеком форме (Попов, Леонов, 2000).

Прекрасная Гавань – Калос Лимен – и другие поселения античного времени на Тарханкутском полуострове были теснейшим образом связаны с Херсонесом Таврическим. Раковины Helix albescens Rossm «обнаружены нами почти во всех поселениях района во всех без исключения культурных слоях. Иногда они (как правило, в разрушенных поселениях) встречаются сотнями. На городище Тарпанчи, например, слой внутри одного из помещений II в. н. э. содержал до 800 раковин на 1 м3» (Щеглов, 1978).

Существует, однако, немало причин, по которым мы имеем не совсем полные сведения о хозяйственном значении улиток в жизни народов Крыма. Многие археологи, обнаружив улиток во время раскопок, полагают, что те могли забраться в древние слои, закапываясь в землю перед зимней спячкой (понятно, что морские моллюски таких сомнений не вызывают и упоминания о них встречаются чаще). Кроме того, во время раскопок очень часто внимание исследователя концентрируется на той эпохе, которая его интересует в данный момент, а соседние слои обрабатываются формально. Мы уже говорили о значительном количестве раковин улиток, обнаруженных среди кухонных отбросов в Нимфее и на горе Митридат. Похоже, что в Боспорском царстве блюда из улиток были известны и, более того, популярны. В то же время, в работе В. Ф. Гайдукевича (1981) приводятся данные исследований нескольких боспорских городов, где указывается наличие черепков, костей домашних животных и рыбы в выгребных ямах, но ни разу не упоминаются раковины улиток. С известной долей уверенности мы можем полагать, что раковины там, скорее всего, были, но по каким-то причинам автор воздержался от упоминания о них.

Римляне старались не давать возможности недоброжелателям (а также далеким потомкам-археологам) обнаружить следы своих трапез. В согласии с принципом симпатической магии, между пищей, находящейся в желудке, и несъеденными ее остатками продолжает сохраняться связь, и поэтому нанесение вреда объедкам вредит и едоку. Римляне отнюдь не были желанными гостями в глазах многих жителей Таврики, и потому, будучи довольно суеверными, тут же разбивали яичную скорлупу и раковины съеденных улиток, чтобы лишить врагов возможности изготовить колдовское средство (Фрэзер, 1986).

И все же влияние греков на полуострове было гораздо более ощутимым, чем римское. Даже жестокие и свободолюбивые скифы, некогда убившие своего соплеменника Анахарсиса за то, что тот принес на родину эллинские обычаи (Доватур, 1982), долгое время имели торговые и, впоследствии, культурные связи с античными городами-государствами, перенимали многое у греков, начиная от языка и заканчивая употреблением в пищу улиток. Впрочем, здесь нельзя однозначно говорить о том, что скифы до знакомства с греками не использовали наземных моллюсков в качестве продуктов питания. Найденные в мусорных кучах при раскопках Неаполя Скифского раковины обыкновенной улитки были, по-видимому, обожжены в открытом огне (на раковинах заметны следы копоти) и лишены естественной пигментации (рис. 5). Непонятно, был ли это особый, скифский, способ приготовления или же раковины попали в огонь вместе с другим мусором уже после извлечения мясистой ноги.

Рис. 5. Раковины обыкновенной улитки, обнаруженные при раскопках
Неаполя Скифского: следы копоти и почти полное отсутствие пигментации
дают основания полагать, что раковины побывали в открытом огне (ориг.).

Выходцы из Византии – «Второго Рима» – основывали в Таврике укрепленные монастыри: особенно много их было на Южном Берегу (Домбровский, 1974). «Стараясь распространить свое влияние на Горный Крым и вернуть захваченный гуннами Боспор,  Юстиниан I активизировал политику империи в регионе. Он начал строить крепости на Южном берегу, а его преемники сооружали их на плато Второй гряды. В крепостях размещались гарнизоны из местных варваров» (Айбабин, 1999, с. 12). Начиная с первых веков н. э. христианство широко распространяется по территории полуострова. Особенно много монастырей появляется в средние века. Основой монастырского хозяйства были тогда охота и собирательство (Даниленко, 1994). В разное время года у монахов существовали определенные ограничения на скоромное, улитки же, наряду со многими другими беспозвоночными, считаются постной пищей, поэтому вполне понятен интерес ранних христиан к этим животным.

В Европе монахи были не только потребителями наземных моллюсков, но активно распространяли их, выращивая в монастырских садах (Властов, Матекин, 1968; Elmslie, 1982). В Крыму, где улитки распространены очень широко и почти везде многочисленны, христиане не могли не обратить на них внимания во время постов.Большинство средневековых крымских монастырей – это, по сути дела, обнесенные мощными стенами крепости. Улитки могли служить определенным продуктовым резервом на случай весьма вероятной по тем временам осады (Дашков, 1997).

Подобное стратегическое использование улиток, хотя и на другом континенте, описано в романе Г. Р. Хаггарда «Дочь Монтесумы» (1992, с. 254): «Кончилось продовольствие, и теперь не  только  мужчинам, но даже слабым женщинам и детям  приходилось,  чтобы  протянуть  хоть  еще немного, пить солоноватую озерную воду и есть то, от чего отказалась бы  и свинья. Самой желанной пищей для них стали трава, древесная кора, улитки и насекомые, да еще мясо пленников, принесенных в жертву». Христиане даже в скоромные дни не употребляют в пищу мясо пленников, поэтому из этого экстремального рациона жителям средневековых исаров приходилось исключать, по крайней мере, последний пункт.

При Средневековых монастырских поселениях постепенно развивалось земледелие и животноводство. Монахи-животноводы чаще всего выпасали своих животных на горных плато, однако за каменными оградами исаров имелись специальные загоны для скота. Интересно, что на поселении Хаспио в урочище Ласпи эти загоны имели «своеобразную улитковидную форму» (рис. 6) (Домбровский, 1974, с. 22).  Это не единственный случай использования улиток в качестве «инженерных моделей» для «первобытной бионики». Итальянский поэт Джузеппе Джусти (Европейская поэзия, 1977) восхваляет улитку в одноименном стихотворении 1841 года за «идею» создания винтовой лестницы:

Хвала красавице, улитке слава
За основательность и скромность нрава.
Она не хвастает, а между прочим,
Мысль гениальную внушила зодчим,
И план ступеней стал совершенней.
Хвала красавице, улитка – гений!

Весьма вероятно, что на улитку могли смотреть не только как на «модель», но и как на питательную добавку в рацион домашних животных. Здесь уместно будет не согласиться с Р. Г. Хаггардом, который, видимо, слабо представлял себе вкусы парнокопытных и не знал, что улитки являются для свиней весьма привлекательной пищей, от которой они, явно, не стали бы «отказываться» (Heller, 1992).

В настоящее время жители полуострова используют улиток в качестве подкормки для скота, а о постоянной преемственности традиций мы уже говорили. На территории, где раньше находились средневековые пещерные города, тоже, большей частью, христианские, можно часто обнаружить заметное повышение плотности популяций улиток. В пещерах, служивших, как правило, не жилыми, а подсобными помещениями, загонами для скота, часто обнаруживаются скопления целых и раздробленных раковин обыкновенной улитки. Приуроченность поселений обыкновенной улитки к антропогенным ландшафтам отмечается и в настоящее время (Леонов, 2001).

Рис. 6. «Улитковидный» загон для скота на поселении Хаспио
в урочище Ласпи (по Домбровскому, 1974).

Об использовании улиток в средневековье в качестве постной пищи рассказывает Ф. Рабле (1991), а он мог говорить на религиозные темы со знанием дела, так как еще в юности поступил во францисканский монастырь и в течение 14 лет был монахом. В романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» он описывает остров гастролаторов, которым правил мессер Гастер (т. е. желудок), «первый в мире магистр наук и искусств». Постная закуска на этом острове включала: «икру, масло сливочное, пюре гороховое… (очень внушительный список на трех страницах: 579-581) …осетров, гольцов, крабов, улиток, лягушек». Этот длинный перечень завершается заключением автора, между прочим, успешно практикующего врача и последователя Гиппократа и Галена: «После такой пищи непременно нужно выпить, иначе на тот свет недолго отправиться» (Ф. Рабле, 1991, с. 581).

В этом же романе упоминается и специальная «улитня» для разведения улиток, наряду с подобного рода «жукильней». Дело, судя по всему, было выгодное: прибыль «в  зависимости от  урожайного или неурожайного года колебалась между 2 435 768 и 2 435 769 "длинношерстых  баранов". Когда  бывал  урожай  на улиток  и  майских жуков, прибыль иной раз достигала 1234554321 серафа» (Рабле, 1991, с. 284).

Европейцы разводили улиток в приусадебных садах и парках. Живший в первой половине XVIII в. датский сказочник Г. Х. Андерсен, в своей истории «Счастливое семейство» повествует о некой барской усадьбе, где когда-то давным-давно разводили улиток «старинной иностранной породы» (Андерсен, 1969, с. 407). По-видимому, некоторые блюда из улиток стали постепенно перекочевывать в разряд утонченных деликатесов. «Старые улитки ни разу не  выходили из своего леса, но знали, что где-то есть что-то,  называемое "барскою усадьбой"; там улиток варят до тех пор, пока они  не  почернеют, а потом кладут на серебряное блюдо. Что было дальше, они не знали. Не знали они тоже и даже представить себе не могли, что такое значит свариться и лежать на серебряном блюде; знали только, что это было чудесно и, главное, аристократично!» (с. 407). Упоминание об улитках в числе прочих праздничных «аристократичных» блюд есть и у Р. Ролана (1974).

Несмотря на сказочную форму повествования, Г. Х. Андерсен дает представление о некоторых агротехнических мероприятиях, связанных с разведением улиток: «эти большие белые улитки ели лопух, потому и стали сеять лопух» (с. 406) – это и есть их «лес». С другой стороны, он обрисовывает не только морфологические, но даже биологические отличия завезенной для разведения улитки от местных диких форм: «Детей у них (завезенных улиток – С. Л.) не было, и  они  взяли  на воспитание улитку из простых. Приемыш их ни за что не хотел  расти – он ведь был обыкновенной, простой породы, но старикам, особенно улитке-мамаше,  все  казалось, что он заметно увеличивается, и она просила улитку-папашу, если он не видит этого так, ощупать раковину малютки! Папаша щупал и соглашался с мамашей» (с. 407). Эта сказка удивительным образом перекликается с современными представлениями об искусственном разведении улиток. Для полувольного выращивания молоди производятся посевы кормовых растений (Avagnina, 1992), а используемая для разведения форма Helix aspersa maxima, завезенная в Европу из Северной Африки, отличается очень высоким темпом роста и полового созревания (Daguzan, 1989b).

Сербский мастер пера М. Павич (2001а) рассказывает нам уже о вполне налаженном коммерческом предприятии одного грека, жившего в Югославии: «Средства к существованию ему обеспечивала торговля полевыми улитками, о которых он рассказывал чудесные истории. В Албании у него было небольшое предприятие по их переработке. Улиток он очень дешево покупал в Югославии и потом уже очень дорого продавал, уже в замороженном виде, по всему миру». (Павич, 2001а, с. 129).

В XVIII веке крупные улитки рода Helix продавались на рынках Ялты, Севастополя, Балаклавы, где пользовались особым спросом у крымских греков (Rathke, 1834). Греки, вообще, были одними из основных потребителей наземных моллюсков, однако и другие европейские народы также традиционно употребляют их в пищу. В Югославии в сербской семье «на стол подавали вареники с улитками и пироги с пахучими травами». (Павич, 2001б, с. 74), народные блюда из улиток и традиции их приготовления сохранились в Румынии, Италии, Германии, Австрии, Англии, в других странах (Марин, 1960; Сотиров, 1965; Avagnina, 1992) и, конечно же, во Франции (Daguzan, 1989b), побывав в которой, даже сдержанный англичанин сетует на «это неуместное желание полакомиться улитками» (Данинос, 1970, с. 139).

В начале прошлого века А. Э. Брэм пишет о том, что «с давних пор европейские народы употребляют (улитку – С. Л.) в пищу, и виноградная улитка в Средней Германии и Австрии считается лакомым кушаньем, которое употребляется преимущественно во время поста и масленицы. В Швейцарии даже специально разводят этих улиток для употребления их в пищу и ежегодно их отправляют из Ульма около 4 миллионов штук в бочонках; точно так же улиток вывозят из многих других городов, как, например, из Эслингена в 1901 году вывезено было 10000 улиток, которых продавали по 12 марок за тысячу. Для употребления их просто отваривают или едят мелко изрубленными, смешав с зеленью и другими приправами» (Брэм, 1992, с. 399).

В «Живописном обозрении» (1838) по поводу улитки сказано, что это – «моллюск земноводный и многочисленный своими породами. Древние ели этого моллюска, и теперь еще в Южной Франции многие употребляют улитку в пищу» (с. 280). В самой Российской империи большей популярностью пользовались улитки скорее миндальные, чем натуральные (Словарь поваренный…, 1796). Среди севастопольских старожилов, однако, существует предание о том, что в районе Максимовой дачи когда-то существовала особая «улиточная ферма», где специально для царской семьи выращивали крупных съедобных улиток.Во время Великой Отечественной войны на территории оккупированного Симферополя женщины собирали обыкновенную улитку и готовили из нее суп, спасаясь таким образом от голода.

Сегодня блюда из улиток в некоторых крымских семьях готовят в качестве экзотического угощения, однако их употребление не носит массового характера. До сих пор местные жители используют улиток в качестве кормовой добавки в рацион многих домашних животных – в первую очередь домашней птицы и свиней. В современном Крыму можно найти множество подобных примеров, однако до недавнего времени все они являлись проявлениями самодеятельной «гелицекультуры».

Автор выражает искреннюю признательность доценту кафедры зоологии ТНУ Р. П. Стенько за консультации по морским двустворкам, старшему научному сотруднику Крымского филиала Института археологии НАНУ А. Е. Кислому за помощь в датировке слоев и консультации по раскопкам, а также Ю. Н. Ляшенко за любезное предоставление материалов с поселения Нимфей.

Литература

Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Крыма.- Симферополь: ДАР, 1999.- 352 с.

Андерсен Г. Х.
Сказки и истории.- Т. 2.- Л.: Худ. лит., 1969.- 576 с.Античная басня.- М.: Худ. лит., 1991.- 512 с.Археология Украинской ССР.- Т. 1.- К.: Наукова думка, 1985.- 568 с.

Брэм А. Э.
Жизнь животных.- Т. 3.- М.: Терра, 1992.- 496 с.

Властов Б. В., Матекин П. В.
Класс Брюхоногие // Жизнь животных..- Т. 2.- М.: Просвещение, 1968.- С. 20-91.

Гайдукевич В. Ф.
Боспорские города.- Л.: Наука, 1981.- 136 с.

Даниленко В. Н.
Монастырское хозяйство в Крыму / Проблемы истории и археологии Крыма.- Симферополь: Таврия, 1994.- С. 127-145.

Данинос П.
Записки майора Томпсона. Некий господин Бло.- М.: Прогресс, 1970.- 318 с.

Дашков С. Б.
Императоры Византии.- М.: Изд. дом «Красная площадь», 1997.- 369 с.

Доватур А. И., Каллистов Д. П., Шишова И. А.
Народы нашей страны в «Истории» Геродота.- М.: Наука, 1982.- 456 с.

Домбровский О. И,
Средневековые поселения и «исары» Крымского Южнобережья // Феодальная Таврика.- Киев: Наук. думка, 1974.- С. 5-56.Европейская поэзия XIX века.- М.: Худ. лит., 1977.- 928 с.

Живописное обозрение.- Ч. 1.- М.: В тип. Августа Семена, при Императорской Медико-Хирург. Акад., 1838.- 394 с.История УССР.- Т. 1.- Киев: Наук. думка, 1981.- 496 с.

Колосов Ю. Г.
Некоторые вопросы истории неолита Крыма.- Советская археология.- 1963.- № 3.- С. 257-265.

Леонов С. В.
Распространение обыкновенной улитки по Крыму и определение биомассы отдельных поселений // Ученые записки ТНУ им. В. И. Вернадского.- 2001.- Т. 14 (53), № 1.– С. 75-79.

Марин С.
Кулинарное искусство и румынская кухня.- Бухарест: Техническое изд-во, 1960.- 436 с.

Марциал М. В.
Эпиграммы.- М.: Худ. лит., 1968.- 488 с.

Надинский П. Н.
Очерки по истории Крыма.- Ч. 1.- Симферополь: Крымиздат, 1951.- 232 с.

Павич М.
Звездная мантия.- СПб.: Азбука, 2001а.- 192 с.

Павич М.
Последняя любовь в Константинополе.- СПб.: Азбука, 2001б.- 240 с. Письма Плиния Младшего.- М.: Наука, 1984.- 407 с.

Пономарев Д. Ю.
Крым в первые века нашей эры – контактная зона греческой и римской медицинских школ / Боспор Киммерийский и Понт в период античности и средневековья.- Сб. мат. II Боспорских чтений, Керчь, 20-23 мая 2001 г.- С. 111-115.

Попов В. Н., Леонов С. В.
Наземные моллюски Крыма – эколого-физиологические преимущества в качестве полноценных продуктов питания. Естественные запасы и искусственное разведение // Экология регионов и здоровье населения: теория и практика: Мат. респ. конф. 22-24 ноября 2000. Симферополь: 2000.- С. 153-155.

Пузанов И. И.
Материалы к познанию наземных моллюсков Крыма. Ч. III. Состав, распределение и генезис Крымской малакофауны // Бюлл. МОИП. Отд. биол.– 1927.– С. 221-282.

Рабле Ф.
Гаргантюа и Пантагрюэль.- М.: Правда, 1991.- 768 с.

Роллан Р.
Кола Брюньон. Жив Курилка.- М.: Молодая гвардия, 1974.- 252 с.

Скржинская М. В.
Северное Причерноморье в описании Плиния Старшего.- К.: Наукова думка, 1977.- 127 с. Словарь поваренный, приспешничий, кондиторский и дистилаторский.- Ч. 4.- М.: В университетской типографии, у Хр. Ридигера и Хр. Клаудия, 1796.- 448 с.

Соломоник Э.
И. Древние надписи Крыма.- К.: Наукова думка, 1988.- 112 с.

Сотиров Н.
Современная кухня.- София: Техника, 1965.- 728 с.

Фирсов Л. В.
Этюды радиоуглеродной хронологии Херсонеса Таврического.- Новосибирск: Наука, 1976.- 223 с.

Фрэзер Дж. Дж.
Золотая ветвь: Исследование магии и религии.- М.: Политиздат, 1986.- 703 с.

Хаггард Р.
Дочь Монтесумы.- Краснодар: Триада, 1992.- 384 с.

Штоль Г. А.
Шлиман (Мечта о Трое).- М.: Молодая гвардия, 1965.- 432 с.

Щеглов А. Н.
Северо-Западный Крым в Античную эпоху.- Л.: Наука, 1978.- 158 с.

Avagnina G.
Chov slimakov.- Bratislava: NOI, 1992.- 106 s.

Daguzan J.
  Snail rearing or heliciculture of Helix aspersa Müller // Slugs and Snails in World Agriculture. British Crop Protection Council.- 1989a. -  Vol. 41. – P. 3 – 10.

Daguzan J.
L’Elevage de l’Escargot ou Heliciculture, en France: etat Actuel et Perspectives // Haliotis.- 1989b.- 19.- P. 165-175.

Elmslie L. J.
  Snails and snails farming // World Animal Review.- 1982. – V. 41. – P. 20 – 26.

Heller J., Ittiel H.
Natural history and population dynamics of the land snail Helix texta in Israel (Pulmonata: Helicidae) // J. Moll. Stud.- 1990.- 50.- P. 189-204.

Leonov S. V.
Participation of the edible land snail Helix albescens Rossm. (Gastropoda; Pulmonata) in the trophic circuits of biocenoses in Crimea // Проблема формирования экологического мировоззрения: Тр. Межд. конф.– Симферополь: ТЭИ, 1998.– С. 105-106.

Monney K. A.
Prospects for snail farming in West Africa// London: Whurr Publishers Ltd.: Tropical Science.- 1998.- № 38 (4).- P. 238-247.

Rathke H.
Zur Fauna der Krym // Mem. des. sav. etrang.- T. III.- 1834.- S. 291-454.

Thompson R.,
Cheney S. Raising snails / Special Reference Briefs no. SRB 96-05.- 1996.


(c) 2005 Сергей Леонов

Крымский малакологический сайт Сергея Леонова (С) 2007 - 2012